Отечественные борзые (попытка исследования)

Очерк был напечатан в №№ 2 и 3 журнала «Охотничьи собаки» за 1999 год.

    

  • Художник Александр Дёгтев
    Художник Александр Дёгтев
  • Художник Александр Дёгтев
    Художник Александр Дёгтев
  • Художник Вадим Горбатов
    Художник Вадим Горбатов
  • Художник Александр Дёгтев
    Художник Александр Дёгтев


Пролог

                                                                Для бесконечного и вечность просто миг,

И вечно длится миг, коль истину постиг.

            Бейт неизвестного автора

Где-то во Вселенной выплеснулась энергия. Семь миллиардов лет неслось излучение через бесконечность. За это время вспыхнуло Солнце, родилась в огне и остыла Земля, образовались на ней океаны, горы, равнины. Появились на Земле растения и животные. Предки Человека спустились с деревьев, выпрямились, научились пользоваться огнём и делать каменные орудия. Человек начал охотиться и ему понадобился помощник. И тогда дикий зверь пришёл к нему и стал Собакой.   Пронеслись ещё тысячелетия, и Человек вывел великое множество разнообразных по виду и способностям пород собак.

И тогда излучение достигло Земли и его уловили чуткие приборы. Через семь миллиардов лет… Бесконечность для живой материи и человека… Но Человек и Собака нашли друг друга в этой бесконечности Времени и Пространства, чтобы жить на Земле вместе…

Когда-то, где-то в Азии…

                                                         Пускай быстрей стрелы газель несётся вскачь,—  

Борзая резвая не знает неудач.

Низами, XII век н. э.

Безлюдье голой, каменистой равнины нарушил всадник. Тысячью глаз своих обитателей следила она за чужаком, а он приближался, становился больше и больше. Вот стало видно, что пара собак рыщет впереди лошади. Уже можно разглядеть его большую хищную птицу. Наконец открылось смуглое лицо со стрелками глаз. Это охотник одного из множества племён, кочующих по просторам Азии.

Пара лис приторочено к его седлу. Видно, что не зря Охотник рыщет по степи, что хороши его собаки и силён беркут.  Но не такая добыча манит Охотника сейчас. Совсем сузились его глаза; сам он подобрался, насторожился, следя за стадом джейранов, пасущихся далеко впереди. Большая гордость для Охотника добыть джейрана. Восхищением и почётом тогда будут одарены его собаки и птица.

Не спеша едет Охотник. Чтобы не побеспокоить газелей раньше времени и дать собакам прихватить запах, принимает он в сторону под ветер. А собаки, обследуя куртины растительности и ложбинки в дальнем свободном поиске, пока не чувствуют близости джейранов.

Но расстояние неизбежно сокращается, и вот сука замерла и сразу же сунулась на ветер. То переходя на низ, то пытаясь поймать запах верхом, она заспешила в сторону табуна и быстро исчезла в зарослях кустарника. Кобель, приметив это, ринулся за ней.

Не меняя аллюра и направления движения, следит Охотник за джейранами. С лошади ему заметно и движение собак сквозь заросли. На расстоянии полёта стрелы от кромки кустарника спокойно пасутся газели: Охотник слишком далеко, чтобы беспокоиться, а собак они пока не замечают.

Сильно уже бьётся сердце Охотника, и, наконец, видит он, как выныривает сука из зарослей и, узрев джейранов, несётся стрелой.

Девушкам в чёрных накидках подобны стада

Чёрно-чепрачных газелей пустынного края.

Эти газели, как шарики порванных бус,

Вмиг рассыпаются, в страхе от нас убегая.

Имруулькайс, VI век н. э.

 Встрепенулись джейраны, заметив опасность, один миг только помедлили и полетели по каменистой равнине. Быстр и лёгок их бег. Словно земли не касаясь скачут газели; прекрасны они в стремительном беге; кажется, что никому не догнать их и могут они бежать так до края Земли.

Но быстры и настойчивы враги газелей. Так же легко и неутомимо скачут собаки. Впереди летит сука; за ней тянется кобель. Медленно, медленно приближается сука к газелям; упорно следует за ними кобель.

И новый враг угрожает джейранам. Это Охотник пустил своего верного беркута. Быстр бег газелей, но орёл быстрее. Мощные крылья несут его. Свист их заставляет дрожать бегущих газелей: знают они, какая опасность грозит сверху, но не могут уйти от неё. Всё ближе и ближе у них за спиной шум крыльев. Всё больше частит молоденькая самочка, но не может убежать от стремительной птицы.

И налетает беркут; запускает в неё свои страшные когти. Из последних сил прыгает газель в сторону, и срывается орёл, порвав её прекрасную шкуру. Капли крови джейрана падают на жёлтую твёрдую землю. В страхе мчится самочка прочь, но резвая и умная собака, срезая угол, подлетает к ней и, острыми зубами поймав за шею, сбивает с ног. И сама кувыркается, но сразу вскочив бросается вместе с подоспевшим кобелём на поднявшуюся было газель.

Радостно вскрикивая, скачет Охотник к добыче. Держат добычу верные его собаки. Бьётся газель, но не в силах сбросить врагов своих. Прыгает он с лошади и острым ножом пускает кровь. Аллах велик! Сильный беркут, цел и невредим, садится рядом на землю.

Слава тебе Охотник! Слава твоему беркуту и собакам!

А скажи Охотник, что за чудо-собаки у тебя?

  • Тазы!

Филологический лабиринт

                                                    Хоть горшком назови, только в печь не ставь.

Тазы… Или таза?.. Или, может быть, таз? Всё это попадалось нам при изучении литературы. Ударение во всех случаях не указывалось, в надежде, видно, на чувство языка читателя.

У Л.П. Сабанеева нам встречается немного архаичная форма: тазый. У некоторых современных авторов мы находим: тази`, с ударением на последнем слоге.

Вот и ещё одно название, используемое в среде любителей: разговорно-жаргонное, ласково-уменьшительное словечко «тазики». Очень забавно, даже метко, но всё-таки, как называть правильно?

В. Казанский, наш, можно сказать, современник, использовал в своих работах многовариантность: таза, тазы, — также не акцентируя на каком-либо слоге. При этом, он употреблял следующие формы названия: тазы — в единственном числе («порода тазы»), тазы — во множественном числе («борзые тазы»), таза — в женском роде («таза подавала»). И склонял эти названия самым разнообразным способом: » разновидности тазы», «среднеазиатских тазы», «охоты с тазой», «с одними тазами», «одну тазу». То есть он в равной мере использовал названия: он — тазы, они — тазы, она — таза, — и свободно склонял их.

На наш взгляд, это противоречит правилам русского языка, в котором названия, заимствованные из иностранных языков, не изменяют форму. Мы чувствуем, что название «тазы» при изменении формы сопротивляется. Более естественным нам кажется: он — тазы, они — тазы, она — тазы. А также: «среднеазиатских тазы», «охоты с тазы», «с одними тазы», «одну тазы». В таких случаях мы любим полагаться на своё чувство языка, поэтому так и будем использовать это название в дальнейшем.

Порода под названием «тазы» зарегистрирована в России (а ранее в СССР) как охотничья в группе борзых, и на неё имеется стандарт. Хорошо — пусть «тазы», но тогда на каком слоге делать ударение? Тазыили тазы? Многие эксперты и любители произносят тазы, а наше чувство языка диктует нам тазы. Как правильно?

С ударениями в восточных языках разобраться трудно. Поэтому положимся на Н.А. Марканова, который живёт в Средней Азии и лучше знаком с особенностями языков востока. В «Кратком словаре охотничьих терминов», который он прилагает к своей книге «Охотничьи собаки», даётся определение «тазы(тазый) — среднеазиатская (узбекская, казахская и туркменская) борзая» с постановкой ударения на втором слоге. (Кстати, ударения проставлены во всех терминах словаря. Мы думаем — он молодец!)

Что ж, на этом и остановимся. Тем более и нам такое произношение кажется складнее.

Итак: тазы`.

А откуда взялось это название и что оно значит? Как появилось?

Обычно названия пород собак даются по названию местности, страны (спаниель — испанский) или отражают их характерную особенность (пойнтер — указатель) или по имени легендарного или реального создателя породы (гордон), либо может быть всё в сочетании (веймарская легавая, русская псовая борзая). Мигрируют и изменяются на протяжении своей истории породы собак — мигрируют и изменяются их названия. И порой трудно выяснить, что первично, что вторично и что откуда взялось. К примеру, так называемая персидская борзая салюки, по мнению В. Казанского, не персидская и даже не арабская, а прародина и место традиционного обитания этой породы — Центральная Азия.

Однако, продолжим изыскания в филологии и попробуем, наконец, разобраться со значениями названий восточных борзых. Исследователи истории борзых в своих работах дают совершенно различные их переводы и толкования, что нам показалось весьма странным.

Упомянутый Казанский считал, что всех восточных борзых в Центральной Азии называли иранским (персидским) словом «тазы» и к этому названию добавлялось название народа, у которого они жили.

Группа авторов: Н.Н. Власов, Л.В. Камерницкий, И.М. Медведева, — отмечают, что «тазы»  в переводе с арабского — персидские. А вот А. Сорочинский даёт другой перевод арабского, как он считает, слова: «тазы, таза» — чистый, чистокровный, чистопородный. Если принять во внимание особенности ислама и место борзых среди других животных (не чистых) у мусульман, то значение слова «тазы» — «чистый» вполне логично. И тогда вполне естественно распространение этого слова на обширных пространствах среди мусульман, у которых изучение Корана, а следовательно, и арабского языка, является обычным.

Но ещё один вариант недавно в «Московской охотничьей газете» привела Н. Герасева. Она сообщила, что «тазы» в переводе с фарси-дари означает «быстромчащийся». Или, если нам позволительно сказать по-русски, борзая. И это значение, на наш взгляд, не противоречит филологическим закономерностям. Ничего необычного нет в том, что название быстрой собаки на арабском языке превратилось в прилагательное, характеризующее быстрое движение на фарси.

Один из вариантов перевода слова «тазы» мы нашли у маститого кинолога А.П. Мозовера. Он писал, что в Азии борзых называют слегх, или сэг-и-тазы. А «тазы» в переводе значит арабская. И так же называют арабских лошадей. По-русски сэг-и-тазы можно перевести дословно: арабская борзая. Вполне логично.

Этот же автор, попутно заметим, сообщает, что слегхи имеют несколько различных типов, ведущихся в  чистоте с древних времён. А именно: шами, разводимая в Персии (Иране), — крупная, с длинным волнистым волосом на ушах, очёсами на ногах и длинным, редким подвесом на хвосте (к этому типу он относит, кроме персидской борзой салюки, также афганскую борзую бакхмуля, а, продолжая логику его рассуждений, мы можем отнести к типу шами среднеазиатских борзых: тазы и тайгана); омани (оманийский и йеменский тип) — с гладкой прилегающей шерстью и с короткими, чуть завивающимися волосами на ушах («бурками») и очень коротким редким подвесом на хвосте.; нэджи — гладкошерстный, лёгкий тип. Как мы понимаем: нэджи — это, собственно, известная арабская слюгги, а омани — какой-то переходный тип между гладкошерстными слюгги и длинношерстными восточными борзыми.

Подчеркнём ещё раз, что, по Мазоверу, в Азии всех борзых называют слегх или сэг-и-тазы (сравните: у Казанского — тазы) и подразделяют их на отдельные типы (или разновидности).

Как бы там ни было, а название «тазы» широко известно в Азии. Только нам не понятно его происхождение и значение. По сему, мы очень жалеем, что не потратили в своё время несколько лет на изучение восточных языков и не можем судить, кто из авторов прав.

Введение в историю

                                                         Не помнят о прошлом — так и о том, что будет, —

О нём не вспомнят те, кто будет позднее.

Экклесиаст

Однако когда и как появились тазы? Является ли эта порода исконной формой длинношерстной восточной борзой? А если это не так, то какая порода дала начало всем разновидностям этих борзых?

Здесь уместно определиться: когда могли появиться борзые вообще и в Азии в частности? Какие условия могли вызвать появление борзых? Когда у человека возникла потребность в таких собаках?

Разными исследователями приводятся различные данные о сроках появления борзых. Часто упоминаются изображения древнеегипетского тезема. А начало породы слюгги относят к VIII — X тысячелетиям до нашей эры (!). Упоминают их изображения  IV тысячелетия до н. э., найденные в Афганистане и гробницах малазийских царей. Ссылаются также на изображения салюки, обнаруженные в гробницах шумеров и датированные 2100 годом до н. э.

Конечно, древние изображения походят на борзых, в том числе и на существующих ныне слюгги и салюки. Однако весь вопрос в том, являлись ли они настоящими борзыми, или это были борзоподобные собаки. Нам кажется, что учитывая достаточную условность древних изображений, их можно равно посчитать и травильными, и гончими. Скорее всего, это были собаки, предназначенные для травли крупного зверя, и борзыми их можно считать довольно условно.

Во всяком случае, нам представляется сомнительным, что настоящие борзые могли  появиться ранее приручения лошадей. Маловероятно, чтобы пешая охота с борзыми на открытых пространствах была эффективна как промысел и имела смысл как развлечение. А лошади были приручены где-то 5 — 6 тысяч лет назад в степях, простирающихся от Средней Азии до Южной России. Только за 2000 лет до н. э. лошади попали в Персию и Месопотамию, Египет и Северную Аравию. А ведь именно где-то в этих районах, как считает большинство исследователей, появились первые борзые.

Мы предполагаем, что постепенное изменения ландшафта, условий окружающей среды, а также уменьшение количества животных (особенно крупных) в Азии и Северной Африке, провоцированные развитием цивилизации, должны были стимулировать потребность в собаке, способной догонять и ловить быстрых, небольших животных.

При большом количестве крупных животных в богатых растительностью неосвоенных человеком пространствах было проще организовать облавную охоту, добыть зверя скрадом или из засады, чем охотиться с борзой. А в Азии и Северной Африке в древности было именно так — водились здесь даже носороги и львы, не говоря уже об обилии крупных антилоп. Но вот когда уменьшилось количество крупных животных и оскудела растительность, человеку пришлось переключаться на добычу небольших, подвижных животных в открытых пространствах. В этих условиях нужна собака, которая очень быстро догоняет и ловит скоростных животных. И постепенно сформировалась порода охотничьих собак со всеми качествами настоящей борзой: резвостью, зоркостью, ловкостью.

Порассуждав так и вспомнив древнюю историю, у нас возникло убеждение, что, скорее всего, настоящие борзые появились никак не раньше античных времён, то есть не ранее первого тысячелетия до нашей эры. Кое-какие косвенные подтверждения этому можно найти в античной литературе.

Так живший в VIII веке до н. э. Гомер упоминает собак, работающих как современная гончая-фоксгаунд. Они гнали зверя и заганивали его, то есть залавливали после долгого преследования.

Автор первого известного в истории кинологического труда Ксенофонт Афинский, живший в IV — V веков до нашей эры, опять же упоминает только гончих и отнюдь не борзых. Думается, и прочие так называемые «борзые» типа древнего тезема были собаками такого рода.

А к концу первого тысячелетия до н. э. в различных литературных произведениях уже упоминаются собаки, работающие как борзые. Ариан в написанном в 148 — 150 годах нашей эры «Трактате об охоте»  описывает состязания борзых по зайцу у кельтов. Правила их были уже тогда достаточно отработаны, и с ними практически совпадают современные правила садок борзых в Англии и Испании. По описаниям, кельты использовали борзую типа слюгги, которую, скорее всего, позаимствовали у арабов во время своих скитаний.

В результате наших изысканий мы пришли к тому мнению, что правы исследователи, которые считают родиной борзых Аравийский полуостров, а родоначальницей всех борзых арабскую борзую слюгги. Похоже, именно пустынные просторы Аравии благоприятствовали созданию резвых арабских лошадей и самых быстрых собак.

В своих исследованиях мы набрели на некоторые любопытные сведения о древнем культе борзой и статусе её у арабов. Эти кочевники больше всего на свете ценили три вещи: лошадей, оружие и борзых. Ценность борзой у них определялась её возможностью догонять и ловить газелей. И бедный, и богатый араб гордился такой борзой, на зависть не имеющим столь быстрых и злобных собак.

По канонам ислама собака считается «не чистым» животным. Трудно определить истоки такого негативного отношения к полезному для человека существу. Нельзя подходить к вере и религиозным догматам с точки зрения логики и искать здравый смысл, но возможно, что склонность к поеданию падали собакой сделало её » не чистой». Однако, очень характерно, что не является таковой для приверженцев ислама борзая. В отличии от прочих псов, борзым дозволялось даже посещать дома их хозяев; они были окружены лаской, вниманием и, поистине, почётом наравне с его лошадью; их воспевали в стихах:

Он резв, похож на метеор,

Притравлен, понимает разговор,

Свисают уши у него, легки,

Как лилии прозрачной лепестки.

Зубами, что острей сапожных шил,

И зреньем — никогда он не грешил:

Глаза его ясней воды живой,

Струящейся в пустыне огневой,

Воды — она змеясь ползёт в простор

С чудными миражами от подножья гор.

Тазы, что так поджар и узколоб —

Пустили мы на стадо антилоп.

 

Там, на лугу, как бы плывущем ввысь,

С детёнышами — робкие — паслись.

Тот луг цветы раскинул широко,

Тёмно-зелёный, как змеи брюшко.

А на лугу цветы — как жёлтых змеек зной,

Как косы тронутые сединой.

 

Играючи, тазы, не тратя сил,

Нам пятьдесят газелей изловил.

Ибн аль-Мутазз, IX век н. э.

Как видим по количеству пойманных газелей, эти стихи являются одним из первых образчиков так называемых «охотничьих рассказов».

Когда борзая сука щенилась, ей отводили место в самом центре шатра. Были случаи, что щенки подкармливались грудью женой хозяина наравне с собственными детьми. А когда борзая умирала, по ней надевала траур вся семья, оплакивая потерю друга и кормильца. Хорошая борзая по цене равнялась хорошей лошади.

Особое отношение к борзой заимствовалось прочими народами по мере завоеваний их арабами и расширения ареала ислама . И в Персии борзые салюки почитались как дар Аллаха и величались «эль-хор», что значит «благородный, высокорождённый». Вообще, на всей территории распространения борзых, а не только в странах ислама, они весьма почитались и ценились.

Так, а когда же, собственно, появились длинношерстные восточные борзые — тазы? Довольно распространённую версию «исконности» центрально-азиатских тазы, основанную прежде всего на обнаруженных при археологических раскопках древних изображениях и останках собак, мы совсем не отвергаем категорически, но не рассматриваем подробно. Она проста, незатейлива и вопросов особых не вызывает. Были в Центральной Азии тазы испокон века и есть. Ну что тут ещё скажешь?

Есть ещё интересная гипотеза, что восточная борзая бакхмуль происходит из Индии, а уж потом она попала в Афганистан. Что, конечно, считать Индией. Не так уж давно современные Пакистан и Индия были единой страной. И сейчас пуштунские племена кочуют не зная границ между Пакистаном и Афганистаном. А до северных границ Индии от Таджикистана меньше сотни километров. Вообще то Северная Индия — это Центральная Азия. Весьма вероятно, что так и было.

И это далеко не последняя версия появления восточных борзых. Что не удивительно: по поводу происхождения самой собаки и то споры не утихают. Хотя генетические исследования определили предками собаки волков, многие кинологи продолжают причислять к ним: шакала, лису и даже гиену. А происхождение пород собак, тем более древних, мало поддаётся изучению.

Однако, какая целесообразность вызвала появление борзой на пространствах сильно пересечённых, довольно мало подходящих для быстрой скачки, в гористой Центральной Азии, — нам не понятно. К тому же, на наш взгляд, многое в экстерьере восточных борзых говорит за то, что они получились путём метизации короткошерстной борзой с какими-то длинношерстными вислоухими собаками. Возможно, это были пастушьи собаки. Как известно, ген короткошерстности доминирует над геном длинношерстности, но далеко не всегда полностью. Нам кажется, у тазы просматривается эта неполная доминантность короткошерстности над длинношерстностью. И нам представляется, что в VII — VIII веках нашей эры арабы, завоёвывая пространства от Кавказа до Центральной Азии, приводили с собой своих борзых слюгги. От этих гладкошерстных борзых, которые смешивались с местными длинношерстными вислоухими породами, пошли отродья восточных борзых. И в зависимости от условий той или иной местности и соответствующего отбора восточные борзые приобрели более или менее развитый шерстный покров.

Длинношерстность мы считаем характерной особенностью именно группы восточных борзых. Вообще, позволительно говорить об восточной борзой в целом и её разновидностях типа: равнинной — тазы и салюки и горной — тайган и бакхмуль. А гладкошерстных борзых: слюгги, грейхаунда и прочих, — мы относим к группе западных борзых. Все эти борзые — и западные, и восточные — происходят, по мнению большинства исследователей, от арабской слюгги, и мы их считаем настоящими борзыми, в отличии от пород типа: ирландский волкодав и дирхаунд. Последние не обладают, да и не обладали в ранее, качеством, неотъемлемым от борзой — резвостью. По характеру их использования  в прошлом эти породы со всей определённостью относятся к собакам травильным, приспособленным к охоте на крупного зверя. Возможно, к ним принадлежал и древнеегипетский борзоподобный тезем, известный за несколько тысячелетий до нашей эры.

Впрочем, надеемся, мы ещё найдём возможность порассуждать об особенностях и различиях восточных и западных борзых.

Итак, мы пришли к тому, что во второй половине первого тысячелетия в Центральной Азии уже были борзые. Если их не было здесь раньше, следовательно, арабы завезли.

Ну и поскольку значительная часть Азии долго входила в состав России (СССР), мы имеем теперь возможность считать восточных вислоухих борзых тазы и тайгана своими отечественными породами. Для них в своё время были разработаны стандарты, а также делались и делаются попытки заводского разведения этих пород в России.

Поэтому интересно бы познакомиться с ними поближе.

 

История тазы в России

                                                           Не было бы счастья, да несчастье помогло.

Восточные вислоухие борзые стали широко известны в России во времена турецких и кавказских войн XVIII — XIX веков. Знатоки и любители псовой охоты, обычные среди русских офицеров, естественно, интересовались туземными борзыми. У этих вислоушек было много замечательных качеств. Особенно восхищали большая сила (или, говоря точнее, скоростная выносливость, способность к длительной скачке) и крепкая лапа. И то, и другое вырабатывалось у восточных борзых на твёрдых, каменистых просторах степей, пустынь и предгорий, где борзая могла достать зверя только после длительной доскачки, и развилось в исключительной степени.

Привозимые в Россию из боевых походов восточные борзые конечно стали называться «горками» и «крымками». Но, посуществу, всё это были тазы.

Между тазы, вывезенными из разных регионов, имелись некоторые различия в экстерьере: росте, степени оброслости, линиях головы, — но общие черты преобладали. По крайней мере, в фамильных породах русских псовых борзых различий было не меньше.

Горские (кавказские) тазы, так называемые «горки», считались среди этих восточных борзых лучшими. Их описание (по Л.П. Сабанееву) будет интересно нам для будущих сравнений с современной тазы:

Голова. Небольшая, узкая, с сухим щипцом (мордой), но череп широковат с заметным переходом от лба к морде.

Глаза. Большие, чёрные и выразительные.

Уши. Длинные, висячие «под бурками», то есть покрытые длинной, мягкой и шелковистой псовиной (шерстью), длинной до 6 — 7 см. Длина уха 15 — 17 см.

Шея. Длинная, плоская.

Спина (степь). Почти прямая, но без переслежины, с лёгкой напружиной, достаточно длинная, упругая, крепкая.

Грудь. Довольно широкая, выпуклая. Рёбра спущены ниже локотков, довольно выпуклые.

Конечности. Сухие, крепкие. Пясти и пазанки длинные. Мускулатура бедра (чёрные мяса) очень развита. Постав задних конечностей очень широкий; углы их хорошо выражены.

Лапы. Русачьи, продолговатые, сводистые. Между пальцами довольно длинная мягкая шерсть.

 Хвост (правило). Короткий, тонкий и гибкий с коротким, до 9 см, и редким подвесом уборного волоса.

Шерстный покров (псовина). Короткий, мягкий, гладкий; на голове и передней стороне конечностей очень короткий. На задней стороне бёдер (гачах) и задней стороне передних конечностей до пястей уборная псовина прямая и редкая.

Окрас. Чёрный с подпалинами, муругий (красный с чёрной остью) и красный с маской (мазуриной).

Рост. Кобелей до 72 см; сук — не выше 67 см.

Крымские тазы имели экстерьер не совсем типичный для восточных борзых. Крымки были значительно грубее горок и меньше ростом. Отметим, что они были очень легко одеты, имели коротковатые уши со слабым убором, низкопоставленную шею и более длинное правило.

Вряд ли эти особенности крымок возникли только под воздействием внешних условий и отбора. И климатические условия, и условия использования крымок на охоте мало отличались от таковых в других районах северной границы распространения восточных борзых.

У нас возникают подозрения, что они явились результатом сознательного или стихийного подмешивания кровей польских хартов и других короткошерстных западных борзых. Это кажется вполне вероятным: Крым расположен как раз на границе распространения групп западных и восточных борзых, и Речь Посполита очень долго граничила с Крымским ханством. В те времена во взаимных походах, боях и набегах крымские татары и их соседи захватывали в качестве трофеев и борзых.

Насколько повлияли крымские тазы на формирование польского харта, сказать трудно, но современная русская хортая борзая, по нашему мнению,  несёт в себе заметное количество крови восточных борзых.

Тазы настолько отличались по своим качествам от русских псовых борзых, что во времена кавказских войн XIX века начался форменный бум. Баре-заводчики стали без разбору и толку мешать их с псовыми борзыми в надежде улучшить последних. В результате сплошь и рядом при таких опытах терялся тип русской псовой, а улучшения полевых качеств не получалось.

Но наиболее опытные и талантливые заводчики борзых делали вводное скрещивание русских псовых с горками и достигали при этом исключительных результатов. Одним из таких заводчиков являлся П.М. Мачеварианов, который в своём труде «Записки псового охотника Симбирской губернии» сделал превосходный анализ и дал свою методику прилития крови горок к псовым борзым. Она интересна даже при теперешнем уровне развития зоотехнии.

Прилитие крови тазы (горок и крымок) в XIX веке к русским псовым борзым — факт, который не отрицается ни одним серьёзным кинологом. И тут можно говорить о повторном использовании восточных борзых в формировании породы русской псовой. Изначально сама эта порода, по-видимому, появилась в результате смешивания русских остроухих лайкоидов с восточными борзыми, завезёнными во времена монголо-татарского нашествия. Вот, собственно, тогда-то и познакомились впервые на Руси с тазы. Но о создании русской псовой борзой, её истории и истоках разговор особый. Не будем касаться этой темы.

Однако мода на горок и крымок в конце концов прошла, и прекратились попытки улучшить с их помощью псовых борзых. Да и сами эти разновидности тазы в начале XX века практически исчезли.

Тем не менее, горские и крымские тазы успели, видимо, поучаствовать в создании ещё одной нашей национальной породы — хортой борзой. Долго и стихийно у простых охотников Южной России формировалась (да и сейчас ещё формируется) хортая. Как всегда при незаводском создании породы, происхождение хортых  — история тёмная. Кроме тазы в хортой круто замесились крови русских псовых борзых, грейхаундов, польских хартов, и бог знает ещё чего.

Ещё больше от тазы взяли полумифические южнорусские (степные) борзые , которые появились на Юге России после Отечественной войны. Это самая таинственная борзая из наших современных борзых.

Но не будем спешить и оставим исследование этих загадок «на потом».

Отметим, что из современных заводских пород борзых ближе всего к исчезнувшим и существующим в России породам тазы стоит персидская борзая салюки. По существу, салюки — это аналог нашей современной среднеазиатской тазы.

Теперь мы убедились, что тазы интересна не только сама по себе как уникальная древняя группа борзых — она сыграла очень большую роль  в формировании пород борзых России.

Пора разобраться, что представляет из себя тазы сейчас, каковы её достоинства и недостатки.

 

Новая история тазы

                                                                   И швец, и жнец, и в дуду игрец.

Ушли в небытие большие комплектные охоты; ушла туда же отжившая монархия; исчезли мелкотравчатые баре; Першинскую охоту и основное поголовье ценных русских псовых борзых вывезли эмигранты. На Украине активисты нового режима объявили хортов непролетарской собакой и перестреляли их. Наверное, досталось и хозяевам. Заодно запретили охоту с борзыми. Кстати, она официально была запрещена на Украине до последнего времени.

Иное дело среднеазиатская тазы. Она не была собакой богачей и элиты, и её хозяева не бежали за кордон. Охотой с тазы занимались как баи, так и беднота. И эта охота, побольшей части, была не развлечением, а промыслом. Промысловое же использование тазы диктовало требования к её разносторонности. В степях и пустынях промысловая собака должна иметь резвость и хорошее зрение борзой, умение пользуясь чутьём находить зверя, выносливость (нестомчивость) гончей. И все эти качества выработались у тазы и были закреплены в течении многих веков. Они и определяют огромную эффективность охоты с тазы, её добычливость и универсальность.

Исчезают и были запрещены к добыче джейраны. Гепард, на которого, по преданиям, раньше тоже охотились с тазы, уже не водится в Средней Азии. Но много ещё разнообразной дичи можно добывать с тазы: заяц-русак, заяц-талай, лиса, корсак, сайгак, суслик, хорь, волк, в конце концов.

Ещё с «тазиками» можно охотиться на фазанов. Для этого несколько собак запускают в заросли тугаев, а охотники по краю зарослей стреляют поднятых ими птиц. Чем не спаниель? К тому же, они аппортируют и анонсируют о добытой дичи. Чем не ретривер? И, наконец, тазы умело пользуются своим приличным чутьём и разыскивают зверя по следу. Охотятся с ними даже на кабана. В густых зарослях пара «тазиков» может найти его по следу и, облаивая, делая броски и даже хватки за гачи, задержать до подхода охотников  .

С тазы охотятся и на горных козлов (тау-теке). Собаки загоняют их на малодоступные скалы » на отстой», а охотники отстреливают из карабинов.

Тазы используют и при охоте загонами. При такой охоте несколько борзых направляют в остров зарослей, а остальные с охотниками становятся на номерах вокруг. Тазы в этом случае работают как гончие, выгоняя зайцев и лис из крепких мест.

Добывают с этими собаками и барсука лунными ночами. Для этого нужно знать, где обычно жируют барсуки (днём они отсыпаются). Сурка тазы берут у норы, подползая на расстояние короткого броска.

Работа тазы по дикой кошке напоминает работу лайки по пушному зверю. Борзая по следу находит зверька, загоняет на дерево и задерживает до прихода охотника. Чем не лайка?

По существу, тазы и есть своеобразная «лайка» зоны степей и пустынь. Жаль только, что в отличии от натуральной лесной лайки, существующей в настоящее время в виде нескольких заводских пород, она так и не стала в полном смысле заводской породой.

Охота с тазы весьма эффективна, и её добычливость достойна восхищения. Ещё А.А. Слудский в 1938 году отмечал, что за охотничий сезон только в одной Алма-Атинской области на семнадцать тазы было добыто 840 лис, то есть приблизительно по полсотни на одну. А по справке Казахского управления охотхозяйства 1957 года охотник Камель Омакаев с кобелём Кумерланом добыл за сезон 28 лис, 12 корсаков, 8 барсуков, 28 хорей. По тем же сведениям Нусубали Нурбеков с кобелём Джелкуином и беркутом добыл за сезон: 97 лис, 15 волков, 9 барсуков, 35 сурков, 55 хорей. Такую мелочь как заяц на охотах добывали без счёта.

На борзую с такими уникальными качествами при новом советском режиме специалисты обратили серьёзное внимание. В те годы охоту модно было рассматривать прежде всего в прикладном аспекте: с точки зрения экономической выгоды и военной подготовки населения. И как бы там ни было, но при таком государственном устройстве и таком утилитарном подходе, пользуясь поддержкой государства, можно было развивать любительскую и промысловую охоту, охотничье собаководство, наладить централизованную племенную работу в нём. В отличии от нынешнего времени перемен — как это ни печально. Но мы не будем трогать политику (занятие, по нашему понятию, малодостойное) и идеологию. Оставим их многочисленным ловцам человеческих душ. И не обращая внимания на изменения в укладе жизни, продолжим своё увлекательное и весьма достойное дело: кинологическое исследование.

В 1938 году А.А. Слудский изучал тазы Казахстана. По его данным, в республике тогда было около семи тысяч этих борзых. В последующие годы полного учёта тазы не проводилось, однако многие в 70-е — 80-е годы (В. Казанский, В. Сорочинский, М. Меженин, М. Лебедев, Е. Шишкин и др.) отмечали катастрофическое сокращение количества тазы во всех республиках Средней Азии и Казахстане.

Всему этому, конечно, есть причины: и экономические, и социальные. Местные обычаи тоже играют определённую роль.

За 40 — 50 лет в этих республиках уменьшилось количество сельского населения и практически исчезло кочевое; много целинных земель оказалось занято под сельскохозяйственные культуры. На уменьшение количества тазы влияла и боязнь конкуренции у охотников-промысловиков. Они обычно оставляли в помёте только кобелей, если не нужна была новая сука-производительница (В. Казанский). А привычка брать из одного помёта и кобеля и суку для дальнейшего разведения на протяжении ряда поколений привела во многих регионах к накоплению инбредности и, как следствие, деградации тазы (Е. Меженин и др.).

Кроме того, за последние десятилетия увеличилось в сельской местности республик Средней Азии общее количество собак различных пород. И вследствие вольного содержания тазы и игнорирования аборигенами методов заводского разведения чистокровную борзую можно теперь найти с большим трудом. Генетический фонд породы всё больше растворяется в массе выборзков различной степени кровности.

В результате порода тазы к середине 80-х годов уже была в весьма плачевном состоянии. В то время, как отмечали исследователи, охотой с тазы в Казахстане ещё занимались в районе Джезказгана, Чимкентской области, под Алма-Атой и Уральском. В Узбекистане в 1984 году по учёту проходило лишь 40 тазы в Бухарской области. Однако при проверке там оказались лишь единичные, в большинстве случаев малопородные экземпляры. В Туркмении в те же годы встречались ещё неплохие тазы в районах Дарварды, Бахардока и Тамауза.

Тогда же некоторые специалисты и любители предлагали создать питомники, чтобы сохранить остатки породы тазы и поддерживать её уровень заводским разведением. Были даже обнадёживающие планы в этом направлении.

Дело действительно стоящее. Но подули «ветры перемен» и сдули все благие намерения и планы. Нет больше Союза ССР; Средняя Азия превратилась в «горячие точки». Создание питомников — это деньги и деньги, а изменения в экономической базе выбили почву из-под ног обществ охотников — стало не до собак. И пока о существовании таких питомников нам ничего не известно.

Похоже, что сейчас исчезают последние популяции тазы в местах традиционного ареала на территории бывшего СССР: Казахстане, Узбекистане, Туркменистане. Порода может повторить судьбу афганской борзой бакхмуля, который практически исчез за время войны в Афганистане, и хорошо, если он найдёт вторую родину в России.

К счастью, некоторое количество тазы было вывезено, да и сейчас ещё вывозится из Средней Азии в Москву, Ленинград, Юг России и другие регионы. Поэтому мы имеем определённую возможность получить представление о породе, следить за ней и анализировать состояние.

Сейчас пойдет немного скучноватая, но необходимая для специалистов и энтузиастов часть нашего исследования. Просто интересующиеся и любопытные для поддержания уровня занимательности чтения могут безболезненно пропустить несколько абзацев — мы не будем в обиде.

Вообще, уровень цивилизованной работы с любой породой можно ориентировочно оценить по количеству её представителей, записанных в родословно-племенные книги охотничьих собак (в России — ВПКОС — Всероссийская племенная книга охотничьих собак, ранее ВРКОС), в которые записываются собаки, имеющие дипломы за рабочие качества на  испытаниях или состязаниях и получившие оценку экстерьера на выставках или выводках охотничьих собак не ниже «хорошо».

Заглянув в неё, мы увидели, что с начала записи во ВПКОС в 1943 году по август 1997 года записано всего четырнадцать тазы: в 1991 году — две; в 1992 году — одна; в 1994 году — три; в 1995 году — три; в 1997 году — пять. Все они имеют полевые дипломы по зайцу; четыре тазы (29%) имеют дипломы второй степени. Всего на четырнадцать тазы приходится 23 диплома; значительная часть из них получена на испытаниях питомника «Невский» (эксперт Дедкова Т.Н.) и в Казахстане под Алма-Атой. На всех выставках и выводках все эти тазы получили от разных экспертов 36 оценок экстерьера. Из них: 50% — отлично; 44,4% — очень хорошо и 5,6% — хорошо. Не плохо, вроде! Наибольшее количество борзых тазы во ВПКОС (ВРКОС) из Москвы — пять; четыре из С.-Петербурга; две из Саратовской области и две из Латвии (но питомник «Невский»); и только одна из Казахстана (Кзыл-Ордынская область).

Как видим, кое-какие результаты племенной и полевой работы с тазы есть. Видна тенденция к росту количества классных собак. Но всё-таки мало, слишком мало их записано во ВПКОС. Из чего, на наш взгляд, следует, что племенная работа с тазы всё ещё находится в зачаточном состоянии.

Тем не менее, осторожный оптимизм нам внушает довольно регулярное появление тазы на крупных выставках охотничьих собак. Причём, здесь заметен прогресс. Так, на Московской выставке охотничьих собак в 80-х годах единичные экземпляры тазы появлялись время от времени. В 1991 году на 60-й Московской выставке экспонировалось четыре тазы: две из Бухары и две из Москвы. Борзые были невысокого уровня породности и экстерьера и не имели полевых дипломов. В последующие годы тазы на Московских выставках стали показываться чаще и в большем количестве. В 1994 году на 101-й Московской выставке было уже пять тазы, привезённых из разных регионов: Москвы, С.-Петербурга, Эстонии и Твери. Высших оценок за экстерьер удостоились всего две собаки («очень хорошо» в младшей возрастной группе), и полевых дипломов у тазы не было. На 102-й Московской выставке было представлено тоже пять этих борзых: из Москвы четыре и одна из Пензы. Четыре из них получили высшие оценки за экстерьер (80%), а сука Чоли Клякина А.Г. из Пензы с дипломом III степени и оценкой «отлично» вошла во 2-й племенной класс.

К сожалению, после этого тазы с Московских выставок исчезли, и в 1996 и 1997 годах отсутствовали вовсе. Это следствие присущего их владельцам некоторого анархизма и непредсказуемости, обусловленных, на наш взгляд, тем, что нет признанного лидера породы и организующего центра. В самом мощном объединении, занимающемся именно охотничьими борзыми — секции борзых МООиР — в 1996 и 1997 годах не было зарегистрировано ни одной тазы. Любители этих борзых разбрелись по разным клубам, зачастую декоративным, или просто «в свободном полёте». При немногочисленности тазы такая разрозненность делает почти невозможной грамотную и целенаправленную племенную работу.

Виден прогресс на крупнейших выставках охотничьих собак — Всероссийских, которые проводятся один раз в пять лет. Если в каталоге VI Всероссийской выставки 1987 года мы не обнаружили ни одной тазы, то через десять лет на VIII Всероссийской выставке 1997 года их было выставлено девять, Из них две собаки получили высшую оценку экстерьера «отлично» (22%), четыре — «очень хорошо» (44%) и три — «хорошо» (33%). Семь тазы (77%) имели полевые дипломы по зайцу-русаку; три были с дипломами второй степени (33%). Дипломы получены, в основном, на испытаниях питомника «Невский» и в Алма-Ате. И впервые на столь крупной выставке определился чемпион. Им стала сука Бэлла 1005/94 Костюниной Л.Л. из С.-Петербурга (питомник «Невский»). У неё два полевых диплома второй степени и один диплом третьей степени. Это, конечно, радует.

Примечательно, что шесть из девяти тазы были от С.-Петербургского питомника «Невский», а одна из Москвы от клуба «Голубая Долина эль Барк», который вообще специализируется на племенной работе с восточными борзыми. Две тазы прибыли на выставку из Байконура (Казахстан). Они-то и не имели полевых дипломов.

Материал для ведения племенной работы в России, конечно, весьма ограничен, а самих любителей этой породы довольно мало.  Добиться каких-то приличных результатов при таком раскладе без тесного инбридинга невозможно. Но инбридинг оружие обоюдоострое и требует осторожного и грамотного обращения. И ещё раз подчеркнём — нет в России признанного центра и лидера по этой породе, не хватает организующего начала. Как будет развиваться порода тазы в Москве, С.-Петербурге и России в целом, покажет будущее.

Тем не менее, крупные кинологические центры, в которых сконцентрировалось определённое количество тазы, —  надежда на то, что порода не умрёт. Нам хотелось бы только пожелать любителям тазы побольше уделить внимания  работе с собаками в поле.

Достаточно много различными борзыми занимаются на Украине. И картина с тазы там приблизительно такая же, как и в России. В начале и середине 80-х годов ни на выставках, ни по учёту этих борзых на Украине не было. В 1989 году впервые, по данным учёта охотничьих собак, две тазы появились в Харькове, а в 1992 году на 15-ю Украинскую выставку охотничьих собак были записаны две борзые из Луганска. По данным учёта 1992 года, ещё две борзые тазы числились во Львове.

На 16-ю Украинскую выставку охотничьих собак 1995 года уже было записано пять этих борзых: две из Львова, одна из Луганска и из Запорожья две; одна борзая имела оценку экстерьера «отлично» (20%) и четыре — «очень хорошо» (80%). У тазы были и дипломы: у двух собак дипломы третьей степени по русаку, а у одной даже диплом второй степени.            А всего в 1995 году их по Украине насчитывалось двенадцать: две в Зопорожье, семь в Луганске и три во Львове. Полевые дипломы имелись у четырёх борзых (33%). Происхождение всех этих тазы было весьма разное.

Из приведённого нами анализа видно, что с начала 90-х годов тазы всё чаще стали появляться на выставках, и общее их количество в европейской части бывшего СССР увеличилось.

На наш взгляд, объяснение этому лежит на поверхности. После развала СССР, усиления национального давления и появления «горячих точек» в Средней Азии много русского люда потянулось на свою историческую родину. Повезли с собой и аборигенных борзых тазы: как память о прошлом, любимых местах, охотах и любимцев семьи. А кто и просто надеялся подзаработать. В результате тазы в России не только не перевелись, но даже приумножились, а это даёт право продолжать считать её отечественной породой. И будем надеяться на лучшее.

В 1995 году Президиумом Кинологической Федерации Узбекистана утверждён новый стандарт тазы, который принят в том же году для Российской федерации охотничьего собаководства. До этого на всей территории бывшего СССР и потом СНГ действовал стандарт, утверждённый МСХ СССР 30 марта 1980 года.

Ну а теперь пришла пора поближе познакомиться с обликом нашей среднеазиатской тазы, о которой мы так много уже знаем. Вот её описание по стандарту, утверждённому для Российской федерации охотничьего собаководства 26.07.1995 года:

Рост и формат. 60 — 70 см для кобелей и 55 — 65 см для сук (Узбекско-Казахский тип); 55 — 65 см для кобелей и 53 — 60 см для сук (Туркменский тип). Почти квадратного формата.

Окрас. Белый, половый, красный и серый всех оттенков, чёрный, чёрно-подпалый с неяркими подпалинами.

Шерсть. Короткая, мягкая, прямая, без подшерстка. На ушах мягкая, волнистая, удлинённая, спускающаяся на 5 — 6 см ниже кромки ушей, образуя так называемые бурки. На задних сторонах конечностей очёсы. На хвосте шерсть образует очень густой подвес.

Голова. Сухая, клинообразная, удлинённая, умеренно широкая в черепной части. Переход от лба к морде плавный, слабовыраженный. Морда сухая, снизу скошенная, заострённая.

Уши. Висячие, тонкие, посажены на уровне глаз или несколько выше, слегка приподняты на хряще. Конец уха должен доходить до угла губ.

Глаза. Большие, овальные или миндалевидные, карие.

Мочка носа. Чёрная (для светлых окрасов допустима коричневая).

Шея. Длинная, округлая или чуть сжата с боков, иногда несколько выгнута вверх, поставлена высоко.

Грудь. Широкая, округлая, глубокая.

Холка. Чётко выраженная.

Спина. Прямая или с лёгкой переслежиной, широкая, мускулистая.

Поясница. Короткая, прямая или выпуклая с рельефной мускулатурой.

Круп. Широкий, длинный, покатый. Ширина между маклаками 7 — 8 см.

Живот. Сильно подобран.

Передние конечности. Сухие, прямые. Угол плечелопаточного сочленения 90 — 100 градусов. Пясти относительно длинные, слегка наклонные.

Задние конечности. Прямые, параллельные и широко расставленные при осмотре сзади. Сухие, с хорошо выраженными углами сочленений. Скакательные суставы чётко выражены. Плюсны длинные.

Лапы. Овальные (особенно задние), с плотно прижатыми друг к другу пальцами. Между пальцами шерсть.

Правило (хвост). Тонкое, опущенное, на конце свёрнуто в кольцо или крутой крючок, до скакательного сустава или чуть короче.

Можно вернуться и сравнить описание современной тазы с описанием горской тазы конца девятнадцатого века. Как говорится: найдите пять отличий.

Отрадно, что в Средней Азии люди ещё занимаются тазы. Есть энтузиасты в Москве и других кинологических центрах, поэтому, надеемся, не всё потеряно.

К сожалению, частенько эти редкие для России борзые попадают различными судьбами в руки дилетантов и людей далёких от охоты. Бывает диковато слышать на вопрос: «Охотитесь ли Вы с собакой?» — непосредственный ответ: «А она у нас сама прекрасно охотится — ловит мышей». Но несмотря на то, что часть владельцев тазы подвизается в «декорации», эта порода всё-таки остаётся чисто охотничьей. Нашлись энтузиасты, которые охотятся с ними в Подмосковье. Чаще их используют на охоте в приграничных с Казахстаном областях, Ростовской области. Единичные экземпляры тазы охотятся на Юге и Юго-востоке Украины и в западных её областях. На нашей памяти пара украинских тазы даже получила дипломы третьей степени за угонки по русаку.

Любители этой породы особенно ценят присущие ей скоростную выносливость (как любят говорить борзятники — силу), настойчивость в длительной скачке за зверем и очень крепкие лапы. Этой борзой по плечу травля зверя по мёрзлой пахоте, заледеневшему грунту («по ножам», как говорится). Пускать в таких условиях русскую псовую и хортую обычно не рискуют: они моментально разобьют лапы и выйдут надолго из строя. Собственно говоря, эти же качества тазы (горских и крымских) приводили в восторг любителей борзых 19-го века.

Однако мы, объективности ради, умерим восторги и трезво оценим возможности тазы. По нашему мнению, основанному на пусть небольшом, но опыте, эта порода лучше всего себя проявляет на очень открытых пространствах. И, если в Подмосковье тазы удаётся иногда взять относительно тихоходного северного русака, то чем дальше на юг, тем это становится труднее. А резвого русака-ковыльника юга чернозёмной полосы поймать этим борзым бывает весьма сложно.

К этому шустрому зверьку тазы, как правило, способны приблизиться на угонку только после длительной, в несколько километров, скачки. А заяц, имеющий преимущество в резвости, спокойно скрывается от борзых за лесополосами и в балках. И даже умение пользоваться чутьём в этом случае тазы не помогает. Это всё-таки не гончая, чтобы гонять зверя на кругах с голосом часами.

Можно было бы использовать тазы на Юге России при охоте на лису для выгона зверя из заросших камышом балок. Но нам о таких опытах ничего не известно: знакомые нам охотники используют для этих целей гончих и, особенно в последние годы, лаек.

Для средней полосы способности тазы по работе чутьём нам представляются довольно скромными. В лесах и лесостепях предпочтительнее другие породы.

А вот в южных открытых, не разделённых лесополосами степях и полупустынях России тазы может быть весьма добычлива. Особенно, если на охоте используется лошадь. Может она быть добычлива и в окультуренных степях при охоте на лису. Этот зверь значительно уступает в резвости русаку и любит укрываться в зарослях и балках. Здесь способность тазы пользоваться чутьём будет весьма уместна.

 

Пассаж о скоростях

                                                                  Вхожу в мечеть. Час поздний и глухой.

Не в жажде чуда я и не с мольбой:

Когда-то коврик я стянул отсюда.

А он истёрся; надо бы другой.

Омар Хаям, XII век н. э.

У тазы есть много замечательных качеств, но, по нашим наблюдениям, в поле по резвости она заметно уступает русской псовой и хортой борзым.

И здесь тоже надо прояснить кое-что, что может быть полезным и в наших дальнейших исследованиях. Так некоторые авторы утверждают, что тазы быстро догоняет резвого степного зайца-русака, уходящего от собаки со скоростью до 26 м/с (т.е. 93,6 км/ч). От резвейших тазы в былые времена, будто бы, не уходил гепард, развивающий скорость до 33,3 м/с (т.е. 119,9 км/ч).

Однако, давайте трезво смотреть на вещи. Сначала о резвости тазы и прочих борзых. Есть данные, что резвейшие в мире борзые грейхаунды развивают скорость на кинодроме около 16,7 м/с (т.е. 60 км/ч), а русская псовая борзая 14,4 м/с (52 км/ч). Для салюки тоже была зарегистрирована скорость на кинодроме в 52 км/ч. На чемпионатах России по бегам на кольцевой дистанции 300 метров русские псовые борзые, по нашим наблюдениям, проигрывают грейхаундам около двух секунд (примерно 5 км/ч).

Вообще, когда мы встречаем тазы, имеющую диплом второй степени по русаку, у нас возникает лёгкое недоумение и некий вопрос. Конечно, в каждой породе борзых есть исключительно талантливые экземпляры, но, в целом, получение столь высоких дипломов по русаку по существующим правилам испытаний для тазы не характерно и маловероятно. Впрочем, мы припоминаем одну персидскую тазы салюки, породы, являющейся фактически близнецом нашей среднеазиатской тазы.

Кобель Динар несколько раз выставлялся на испытания по русаку, и всё ему как-то не везло: то проходит без подъёма зверя целый день, то подпустят соседи своих борзых и помешают его работе, то лесополоса поможет зайцу уйти. Но было заметно, что он практически не уступает русским псовым борзым в короткой скачке. А по рассказам владельца, без зайца они с охоты не возвращались.

И вот наконец, когда в середине ноября проходили очередные испытания борзых, Динар смог показать себя. Равняжка только отошла от края поля с довольно хилыми зеленями, как впереди метрах в пятидесяти встал хороший русак. Пущенные со свор салюки и хортая сразу узрели и заложились по зайцу. Не втянутая в работу хортая сука сразу скисла и «везла воду», как говорится. А кобель довольно резво скакал, постепенно приближаясь к русаку. Заяц тянул по зеленям на заметную гривку в середине поля, а салюки, видно что-то прикинув, стал забирать заметно влево к лесополосе. Русак тем временем, выскочив наверх, повернул круто влево к той же посадке. В лесополосу зверёк влетел всего на несколько мгновений раньше мастеровито подрезавшего его кобеля.

Алексей Тюриков, владелец Динара, зарысил вслед и скрылся в посадке. И вскоре он вынырнул из зарослей с зайцем в руках. Кобель заловил русака на выходе из посадки и ждал хозяина. Шкурку, правда, он немного попортил, пока подоспел Алексей. Этот пример осмысленной, мастерской работы нам очень запомнился. И, как мы уже отмечали, Динар не уступал втравленным тренированным русским псовым в совместных скачках.

Конечно, единичные примеры не могут говорить о скоростных качествах восточных вислоушек в целом. Тем более, Динар взял зайца мастерством, а не резвостью. К тому же, салюки всё-таки не совсем наша среднеазиатская тазы. Как специалистов нас интересуют усреднённые показатели резвости борзых — только они могут характеризовать породу. А нам всё говорит за то, что тазы в массе своей уступают псовым на короткой дистанции. Мы думаем, тут не будут спорить и апологеты этой замечательной породы.

Теперь о резвости русака. Если русак может держать скорость свыше 90 км/ч, значит, его никогда не догонит даже чемпион среди грейхаундов, не говоря уже о представителях прочих пород борзых. По нашим же многочисленным наблюдениям, грейхаунды в подавляющем большинстве случаев легко догоняют русака и делают ему угонку. Так что вероятнее всего оценка скорости зайца-русака завышена.

Правда один браконьер рассказывал нам приватно, что когда он как-то раз охотился на зайцев ночью из под фар, то заметил показания скорости по спидометру. Стрелка доходила до цифры 100 км/ч, а русаки держали скорость. Что это: «охотничий» рассказ? Или спидометр врал? Да и то сомнительно, чтобы по зеленям, будь это хоть и ровное поле, гоняли на автомобиле с такой скоростью.

Тем не менее русак развивает скорость достаточно высокую, а уж гепард, по самым скромным данным, может бежать со скоростью 90 км/ч. Как же тазы, которая явно уступает им по скорости, умудряется догонять русака и, по преданиям, догоняла гепарда? Всё дело в том, что максимальную скорость эти животные могут поддерживать недолго, то есть на небольшой дистанции.

Как однажды заметил в беседе с нами один опытный эксперт: русак, пробежавший полтора километра, — уже не тот русак, что поднялся из-под ног. И мы с ним полностью согласны. Это подтверждается нашими наблюдениями за скоростью бега зайцев на ружейных и псовых охотах. К тому же, нам известны случаи, когда борзые, не сумевшие сделать в своей жизни ни одной угонки при многократных подъёмах резвых степных русаков из-под ног, легко доставали и залавливали гонного зайца, поднятого цепью охотников и пробежавшего 1 — 1,5 километра.

Поэтому способность тазы поддерживать достаточно высокую скорость на длинной дистанции позволяет ей догонять русака и даже гепарда, который вообще является чистым спринтером и быстро скисает.

Здесь нам захотелось сделать отступление или замечание, и, как бы, вернуться назад.

В конце XIX века П.М. Мачеварианов и, особенно, Л.П. Сабанеев наряду с прочими великолепными качествами отмечали, что горки очень резвы накоротке, почти не уступая в прыткости русским псовым борзым. Сейчас же мы видим, что тазы, в общем, уступают в резвости псовым. Может, русские псовые за сто лет стали резвее или тазы тупее? Вряд ли тазы потеряли резвость, ведь характер охоты с ними не изменился, и они не превращались подобно русским псовым в диванных собак. В чём же причина восторгов и легенд, связанных с горскими и крымскими тазы?

Вообще-то, легенд и субъективных впечатлений хватало и по поводу русских псовых борзых. А нам бы хотелось посомневаться и, не критикуя рассказы и выводы уважаемых знатоков борзых прошлого века, напомнить читателям, что охотились эти знатоки и известные заводчики в основном с комплектными охотами. Внаездку тогда охотились редко, и русака и прочего зверя им выставляли из лесных островов и зарослей гончие. Всё бегущее из острова травили преимущественно в лоб. И даже при травле в угон русак на таких охотах доставался борзым гонный («не тот русак» — как мы уже отметили ранее). И, конечно, резвости тазы вполне хватало, чтобы ловить его не только встречного или бокового, но и в угон. Из этих же соображений, на наш взгляд, с некоторой долей скептицизма нужно относиться и к многом сведениям прошлого о «лихих» (т.е. исключительно резвых) борзых и лихих их работах.

Подкрепляет эти сомнения тот факт, что на садках борзых конца XIX и начала нынешнего веков победителями чаще становились грейхаунды. Об этом, в частности,  говорят отчёты о садках по русаку 27 — 29 октября 1896 года, в которых русские псовые борзые состязались с грейхаундами. Во всех скачках победили последние. Это мало говорит об абсолютной скорости борзых, так как невозможно в условиях садок замерить её, но показывает относительную их резвость.

И сейчас, как мы уже отмечали, грейхаунд на бегах показывает подавляющее превосходство в резвости перед псовой. А при работе в поле мы имели удовольствие видеть, как грейхаунды, даже «диванные», «обрывали с ушей» (как с шиком говорят борзятники) псовых борзых. Но даже самые резвые грейхаунды, на наш взгляд, не подходят под определение лихой (т.е. исключительно резвой) борзой, данное Мачевариановым, » …от которой поэтому ни по ножам, ни по топям, ни в ближней, ни в дальней мере русак не уходит: лишь бы завидел её глаз, и зверь пропал! Этот выродок не разбирает ни грунта, ни местности, ни поры, ни времени. Когда лихая собака зажадничает и бросится к зверю, тогда как самый зверь, так и все спущенные тут собаки кажутся в сравнении с ней спутанными».

Оставим «ножи» и «топи». Грейхаунды, даже в лёгких условиях, в которых может проявиться высшая резвость борзой, не смогли нас порадовать подобной лихой скачкой. А видели мы их не мало. И это при несомненном прогрессе в резвости у грейхаундов, зафиксированном за сто лет. Что же говорить о прочих породах борзых? Может, русак стал за это время резвее? Сомнительно, однако.

Так что, к впечатлениям и оценкам даже авторитетов следует подходить осторожно. Они в любом случае относительны и достаточно субъективны, если делаются на садках и, тем более, на охоте (а так же полевых испытаниях). Истинная скорость борзой может быть установлена только в достаточно искусственных условиях по секундомеру или фотофинишу.

По-видимому тазы со своим уровнем резвости вполне «пришлись ко двору» в комплектных псовых охотах XIX века. А уж когда с ними охотились в открытых полях внаездку — псовые с ними не могли сравниться.


Теперь, когда мы без излишних восторгов постарались объективно и с любовью рассказать о тазы — породе древней и интересной, — очень надеемся, что кто-то заинтересуется и захочет участвовать в её разведении. Ещё раз отметим, что в ближайшее время без внимания энтузиастов она может исчезнуть.


Да, тазы весьма интересная порода. Но пожалуй не менее интересен близкий родственник тазы — киргизский тайган. И об этой породе следует поговорить отдельно.

Сергей Матвеев

эксперт по борзым

9 сентябрь 1997 года

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.