Независим? и бескорыстен?

Статья была напечатана в № 25 (155) “Российской охотничьей газеты” в июне 1997 года.

 

Печально… Грустно, что в заголовке звучит сомнение, а речь пойдёт об экспертах-кинологах. Но деваться некуда: что выросло, то выросло.

Проблема независимости, неподкупности и объективности эксперта давно занимает меня. И даже не протекционизм, свойство и кумовство. И даже не явное мздоимство. Не эти грубые пороки человеческой натуры (ибо эксперт тоже человек) меня беспокоят. Хочется разобраться в материях более тонких и мотивациях, существующих скорее на уровне эмоций и подсознания.

Для затравки зададимся вопросом: «Когда эксперт начинает грешить необъективностью?» Ответ получается незамысловат и банален: «Когда затрагиваются его личные интересы и симпатии».

Теперь, чтобы развить этот тезис, рассмотрим различные случаи и ситуации. Начнём хотя бы с такого простого вопроса: насколько объективен эксперт, когда он оценивает (или расценивает) собаку лица начальствующего? Может, таких ситуаций не бывает? Бывает! Зачастую эксперты служат в различных охотничьих обществах, инспекциях и т.п., а среди начальства попадаются и любители охотничьих собак. Не стоит сбрасывать со счетов и всевозможное кинологическое начальство, от которого эксперт тоже бывает весьма зависим. К этому, не станем забывать, что ходатайства для присвоения и повышения категории эксперта исходят от обществ охотников и кинологических организаций.

Насколько эксперт уверен, устойчив, не подвержен робости перед начальством и угодничеству? Завысит ли он оценку или из чувства противоречия или неуверенности «зарежет» хорошую собаку? Можно только гадать. Но отрицать возможность подобных мотивов в действиях и оценках эксперта наивно.

Идём дальше. Разберём более сложную, но типичную ситуацию: эксперт ведёт полнокровную «собачью» жизнь и, чтобы реализовать свои идеи и опыт, активно участвует в работе бюро секции или клуба со своей любимой породой. И, что для нас уж совсем интересно, возглавляет племенной сектор. Ну и, почти естественно, он сам держит кобеля. Теперь прикинем: а часто ли вяжется его кобель, и соответствует ли частота вязок с этим кобелём его действительной племенной ценности? Не сомневаясь даже, что эксперт благороднейший и наичестнейший человек, и больше любит породу, чем своего верного четвероногого друга, замечу однако, что он слишком заметен среди обычных любителей собак. Человека, возглавляющего племенной сектор, знают практически все любители породы. И знают, что у него есть кобель и этот кобель несомненно рабочий. Он имеет приличные дипломы и участвует во всех кинологических мероприятиях. С чего же ему не быть рабочим, когда эксперт в сезон из поля не вылазит? Это же смысл его жизни, зачастую. А что нужно кобелю? Кобелю, чтобы вязаться, нужна реклама. Участие в испытаниях, состязаниях и выставках — это хорошая реклама. А ещё лучшая реклама для кобеля — громкое имя эксперта.

И вот благодаря такой рекламе довольно посредственный кобель вяжется и вяжется. Хорошо ли это? Это плохо! По крайней мере, это дурно для породы; для кобеля оно, конечно, ничего себе. Здесь уже мы видим мотивы и взаимоотношения посложнее.

Но бывает и более тонкая ситуация. Эксперт, возглавляющий племенную работу, сплошь и рядом сам же проводит экспертизу собак своей родной секции (клуба) на выставках. Предлагаю остановиться и слегка задуматься над предыдущей фразой. Вам это не кажется странным? Выставка-то для чего проводится? Это ведь не племенной смотр внутри секции (клуба). Вон на Московскую выставку народ с разных концов России и из-за рубежа приезжает. И областные выставки тоже не для «внутреннего потребления».

Дальше идём. Очень большие соблазны возникают у экспертов, когда они становятся в кинологии функционерами. И чем выше уровень выпавшего руководства, тем больше соблазнов. Соблазнительно считать себя самым-самым, своё видение породы самым-самым и свою собаку самой-самой. А правила или, допустим, стандарты несовершенными и не соответствующими современному состоянию породы. Это ли не причина для их изменения?

И однажды изменяется, к примеру, допустимый рост собаки, и «самая-самая лучшая собака» эксперта из переростка становится идеалом. Так постепенно спаниели становятся сеттерами, а ирландские сеттеры смахивают на борзых.

Хорошо ли это? Для владельцев собак-переростков — очень хорошо. Да и на выставке рослая собака смотрится шикарно. Однако не грех вспомнить, что даже у борзых излишне высокий рост — помеха в поле. Но они хоть по волку когда-то работали. А мне кажется весьма забавной охота на ма-аленького дупеля с гигантским ирландским сеттером. Явный перебор и потеря чувства меры. Что-то типа: «из пушки по воробьям».

Да что я прицепился к стандартам и росту?! И без этого новшеств хватает. Не успеваешь следить за изменениями в одной только бонитировке. И правила испытаний частенько меняются. Вообще-то это вроде бы хорошо. Да только меняют-то их почему-то далеко не в лучшую сторону. Чувствуется, что и здесь определённые мотивы могут играть роль.

Как же уменьшить, если не исключить, личную заинтересованность эксперта, влияющую на его оценки, суждения и действия?

Что касается явных нарушений: мздоимства, произвола, сведения личных счётов, — то тут всё просто. Уличённые в подобных штуках должны безжалостно дисквалифицироваться.

Характерно, что особенно много разговоров и сплетен вокруг испытаний охотничьих собак. Поэтому в качестве превентивной меры против нарушений: пора кончать практику судейства испытаний урезанными (вплоть до одного члена) составами комиссий.

А вот неявные мотивы нарушений, не «криминальные», можно приглушить только косвенными мерами: добровольным самоограничением экспертов, взыванием к их совести и этическим принципам.

Что именно хотелось бы в идеале от эксперта? Ну в идеале нужно что-то совсем не серьёзное по нашим меркам и даже кощунственное: эксперт не должен держать собак той породы, экспертизой которой он занимается. Вот так-то! Возможно ли это? Смею заметить — возможно. Хотя обычно идеалом провозглашают другое: «Эксперт должен быть в породе». И подразумевается, что хорошим для породы может быть только эксперт, сам держащий собаку этой породы. Однако один из авторитетнейших и лучших экспертов по норным на Украине Э.К. Шишман, эксперт республиканской категории,  никогда не держал собак. Но это, конечно, исключение. И глупо пенять эксперту на то, что он держит собаку любимой породы. Единственно остаётся: призвать господ экспертов не держать кобелей. С сукой дальше от соблазнов, и упрёков не будет, и перешёптываний за спиной, и для породы, поверьте, в конце концов будет лучше. Это же касается и активистов племенного сектора, и вообще всех функционеров от собаководства.

Ещё что было бы полезно для профилактики?

Было бы не плохо отделить оценку состояния породы, конечных результатов племенной работы от собственно племенной работы. Другими словами, очень было бы хорошо, если бы эксперт не занимался текущей племенной работой. Или, чтобы сохранить объективность, не занимался бы экспертизой собак своей родной секции или клуба на официальных кинологических мероприятиях: выставках, испытаниях. Как-то не корректно самому давать оценку результатов собственной работы.

И ещё. Надо иметь ввиду, что для поддержания независимости и беспристрастности эксперт должен быть подотчётен только совету экспертов (в идеале — полному собранию экспертов), и руководствоваться только Правилами и Положениями. Административное руководство экспертом в какой бы то ни было форме недопустимо. Даже дисквалификация эксперта должна быть возможна только по представлению регионального собрания экспертов. Это исключит сведение счётов, дискриминацию и т.п. моменты.

Другими словами, по получении категории, он должен стать независим и неприкосновенен в сфере своей кинологической деятельности.

Главное значение эксперта в кинологии — это оценка состояния породы. А для этого он обязан быть независим, бескорыстен и объективен! И свободен как от внешних воздействий, так и от внутренних пристрастий и мотивов.

 

Сергей Матвеев

 

эксперт-кинолог

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.